Джо Байден как «волшебный пендель» евразийской интеграции

Алексей Банцикин
«Мир уже не будет прежним!»  сколько раз Вы произносили эту фразу в ушедшем году, читатель?

Прошлый год был как никогда богат на сюрпризы. Большей частью неприятные. Мы вдруг выяснили, что нет идеального блистающего мира, о котором так упоительно пели ведущие советского и постсоветского телевидения в конце 1980-ых и начале 2000-ых.

Мифы рушились один за другим. Сначала в Европе, а затем в США «лучшая в мире» медицина не смогла противостоять распространению вируса. Пожилые и, казалось бы, всем обеспеченные европейские и американские пенсионеры тихо умирали, не дождавшись медицинской помощи. Дело доходило до того, что туда Куба (подумать только, страна-«изгой»!) посылала своих врачей-добровольцев, а Россия – аппараты искусственной вентиляции легких.

Удивил «тоталитарный» Китай, равно как и все страны с высокой степенью мобильности. Здесь раньше всех преодолели распространение инфекции, выработали вакцину, стали зализывать раны, нанесенные экономике. А где-то в развитых странах вечнозеленой демократии в это время умерших граждан тихо захоранивали в безымянных могилах в городских парках. Как бродячих животных.

Удивили США. Всем. Вбросами избирательных бюллетеней, мухлежом при электронном голосовании, бессилием «лучшей в мире» полиции, не сумевшей (или не захотевшей?) противостоять толпе гопников, штурмовавшей святая святых – Капитолий! Избранием очередного президента, внешним видом напоминающего стареющего Генерального секретаря КПСС из советских анекдотов. Страховыми компаниями, отказавшимися возмещать ущерб малому и среднему бизнесу, нанесенный погромами… Ах, простите! Мирными «антирасовыми» демонстрациями.

Удивили суды, независимые и демократичные, выносившие приговоры гражданам, попытавшимся защитить себя и свое имущество от все тех же мирных демонстрантов.

Еще нас США удивили – 50 миллионами безработных, разорившимися во время карантина бизнесменами, и (апофеоз!) длинной вереницей блещущих хромом, новехоньких автомобилей, владельцы которых выстроились в очередь за бесплатной продуктовой «просрочкой» из фудбанков. Мы тоже так в 80-ых стояли в очередях за тушенкой по талонам. Правда, на своих двоих.

Удивил и разочаровал Трамп, пообещавший гражданам Америки вернуть им рабочие места за счет возвращения предприятий крупных корпораций из Китая, но вместо этого уронившего экономику своей страны почти на самое дно.

Удивили арабские страны, которые в ответ на падение спроса на добытую и хранящуюся в припаркованных танкерах в портах Персидского залива нефть, развернули корабли в сторону Европы и США, устроив рукотворный классический кризис перепроизводства. Избыточное предложение мгновенно обнулило распиаренные сланцевые проекты США, о которых сейчас уже никто не вспоминает.

Удивил «развитый мир», страны которого бросились поддерживать крупные транснациональные корпорации финансовыми вливаниями из бюджета – за счет рядового налогоплательщика. То есть, делали то, за что консультанты из МВФ ругали Казахстан в 2008 году. «А что так можно было?» – так и хотелось произнести эту фразу.

Мы увидели, как свободные и независимые СМИ, на которые нас призывали равняться, дружно забыли про объективность, и бросились клевать действующего (на минуточку!) президента США, посмевшего усомниться в том, что выборы проходили без фальсификации. А уж как нас изумили «новые медиа» – социальные сети, которые (как нас убеждали много лет), неподконтрольны, неподвластны цензуре, являющиеся площадкой выражения любого мнения. Оказалось, что свобода слова тоже бывает разной: одна для выразителя «правильной» политической позиции, и другая – для «неправильной». Судьба последних решается просто – удалением аккаунта.

Как ни странно, но именно страны развитой демократии заставили нас вспомнить о советских методах дискуссии 1930-ых годов, когда «ты им аргумент, а они тебе – ссылку, ты им довод, а они – заключение». Ну, или в крайнем случае бан и общественное порицание.

Впрочем, параллели с СССР на этом не заканчиваются. После Брекзита, завершившегося фактическим выходом Великобритании из Евросоюза, процессы дезинтеграции, похоже, перенеслись в США. И вот уже штат Техас заявляет о выходе из Соединенных Штатов, и выносит этот вопрос на обсуждение местного парламента. А еще раньше Сиэтл объявил себя автономной зоной (как Косово и некоторые области Восточной Украины). Причем, при полной поддержке губернатора штата Миннеанаполиса и бездействии полиции. «Берите суверенитета столько, сколько сможете унести!» – помните этот афоризм российского политика?

В начале 2020 года профессор Фрэнк Бакли издал книгу «Американская сецессия: надвигающаяся угроза национального распада», где прямо утверждает, что в США уже пошел процесс разобщения по типу развала СССР…

«Мир сошел с ума!» – воскликнет читатель… Ничего подобного! Вернее, это произошло гораздо раньше. Просто сейчас болезнь вступила в стадию обострения. Госдолг США достиг астрономической величины – свыше 24 триллионов долларов. В то время как ВВП США (по паритету покупательной способности) составил 1,2 триллионов долларов.

Источник: Международный валютный фонд. Проверить нетрудно, вот ссылка: https://countrymeters.info/ru/United_States_of_America_(USA)/economy

Десять лет назад США уже стояли на грани финансового краха. 16 мая 2011 года министр финансов Тимоти Гайтнер уведомил конгресс, что государственный долг страны «достиг максимального установленного законом уровня». По словам министра, ему приходится использовать «различные бухгалтерские уловки» в качестве мер для предотвращения дефолта.

15 июля того же года президент Барак Обама заявил, что, если к утру 16 июля Конгресс не увеличит лимит госдолга, США могут объявить технический дефолт. Напомним, что именно Конгресс принимает закон о допустимом уровне госдолга страны. До этого подобные законы принимали без задержек – в истории США это происходило 74 раза. Однако в тот раз (как и в этом году) столкнулись интересы леволиберальной Демократической партии и консервативно-правой Республиканской. Барак Обама, если вы помните, был избран от демократов. Но большинство в Конгрессе оставалось за республиканцами. Стороны не договорились.

2 августа за 12 часов до возможного объявления дефолта Сенат США все-таки проголосовал за увеличение госдолга на 2,1 триллиона долларов — до 16,4 триллионов. Дефолт был отложен. Госдолг составил в тот день более 14,3 трлн долларов. В тот же и на следующий день были размещены новые государственные облигации США на несколько сот миллиардов долларов. В результате новых заимствований государственный долг Соединенных Штатов Америки превысил валовый внутренний продукт. 4 августа кредитный рейтинг США был понижен S P с максимального «ААА» до «АА+» с прогнозом «негативный» на фоне проблем с госдолгом и ростом дефицита госбюджета. Впоследствии агентство изменило прогноз на «стабильный», но…

Через восемь лет Америка набрала в долг еще 10 триллионов долларов. Для сравнения: для предыдущих 10 триллионов потребовалось более 100 лет.

Благодаря экстремально низким ставкам США тратят на процентные платежи по своим бумагам около 300 миллиардов долларов в год. При сложившихся условиях Штаты могут копить долг неопределенно долго.

Но если же ставка по 10-летним облигациям вырастет с нынешних 2% до 4,5% (базовый прогноз конгресса), то это увеличит стоимость обслуживания до 800-900 миллиардов долларов в год через 7-10 лет. А это значит, что на купонные платежи будет уходить до половины налоговой выручки правительства.

И, прежде всего, выручки, сформированной за счет Федерального подоходного налога. Того самого налога, природу которого не может объяснить ни один правовед, и ни один экономист. Этот налог идет прямиком в Федеральную резервную систему США (Federal Reserve System).

Между тем, ФРС – это негосударственный институт. Это, как ни странно, частная компания, которая по договору с Казначейством США ведет независимую монетарную политику. Такой вот парадокс.

В феврале прозвенел «первый звонок» 2019 года. Стало понятно, что бесконечным печатанием наличных долларов и размещением облигаций за рубежом кризис не остановить. Пытаясь хоть как-то сохранить рабочие места в штатах, Трамп выдвинул сумасбродную идею строительства стены на границе с Мексикой. На это потребовались «сущие пустяки» – 5,7 миллиарда долларов. Но Конгресс встал в позу, подозревая в этом коррупционную схему с откатами занятых на проекте строительных компаний. В итоге работа правительства страны была приостановлена на 35 дней. Интернет и телеэфир заполнили видео с очередями госслужащих, стоящих за миской бесплатного супа благотворительных фондов. Кто мог знать, что все это повторится в больших масштабах уже через год?

Пандемия COVID-19 ускорила экономические (и политические) процессы. Перешедший на режим карантина малый и средний бизнес уже не мог платить налоги в прежнем объеме. В стране росла (и до сих пор растет) численность безработных. Пока бюджет страны в основном наполняется за счет налогов транснациональных компаний, являющихся налоговыми резидентами США.

Но доллар поддерживается не внутриамериканским производством – его явно не хватит для обеспечения всей мировой массы напечатанных денег. Доллар поддерживается международными товарными потоками, которые… обслуживаются в долларах.

Вообще, любая валюта обеспечивается в конечном счете теми товарами и услугами, которые за нее можно купить. Причем купить напрямую, не преобразуя ее в другие валюты. Бреттон-Вудская идея обеспечивать деньги запасами других денег – это, мягко говоря, нарушение экономической логики. Когда валюта привязана к разнице между экспортом и импортом (а разница эта, как правило, очень невелика, да и сами экспорт и импорт в норме должны составлять лишь небольшую часть хозяйства страны) получается, что система, призванная стабилизировать валюту, дестабилизирует ее, поскольку привязана к очень небольшой части хозяйственной деятельности.

Любые колебания и внутри страны, и, что еще обиднее, за рубежом, когда спрос на те или иные товары падает из-за каких-то экономических потрясений, сказываются на курсе валют. А поскольку к курсу привязывают всю хозяйственную деятельность, то это вызывает серьезнейшие потрясения.

Доллар опирается на международные товарные потоки, поэтому он в высшей степени стабилен, ибо опирается на усредненную общемировую экономику. Именно поэтому его охотно используют во взаиморасчетах – потери курсовых колебаний при расчете в долларах меньше.

Но предложение Трампа возродить внутриамериканское производство естественным образом повлекло за собой сокращение международных товарных потоков. Большая, чем раньше, часть производства замкнулась внутри отдельных стран. И, следовательно, материальной опорой для доллара теперь могло стать только внутриамериканское производство. А это значит, выпускать доллары в таком количестве, чтобы покрывать ими все расходы страны, уже не получится.

Таким образом, программа Трампа серьезно ущемляла интересы значительной части хозяйствующих субъектов в США. Трамп попал в положение узника, пробившего дыру в стене тюрьмы, и… очутившегося в другой камере. Он не мог реализовать свою предвыборную программу, не сломав Бреттон-Вудское соглашение 1944 года, установившее, что доллар является базой валютных паритетов, преобладающим средством международных расчётов, валютных интервенций и резервных активов. То есть, то, на чем зиждется современный экономический мир.

Между тем, в 2020 году дефицит бюджета США превысил 143,562 млрд долларов. Залатать дыру попытались классическим советским способом конца 80-ых годов прошлого века – печатанием ничем не обеспеченных («деревянных»?) купюр. Но, как мы уже говорили, бюджетный дефицит Соединенных Штатов покрывается в основном за счет реализации государственных облигаций. А регуляторы ведущих стран в последнее десять лет стараются избавляться от них, поскольку все больше сомневаются в способности правительства выполнять обязательства по госдолгу.

Кстати, наши соседи Россия и Китай все последовательнее придерживаются курса на отказ от американской валюты — в товарообороте между странами доллар постепенно заменяется юанем. С 2015 года доля доллара сократилась с 90% до менее 50% к сегодняшнему дню. В первом квартале 2020 года доля евро в расчетах по торговым операциям между двумя странами составила 30%, а на национальные валюты пришлось 24%.

Трамп, несмотря на всю свою эксцентричность – опытный финансист. Будучи президентом, он отлично понимал, что избежать краха можно только заставив ФРС отказаться от монополии на регулирование базовой ставки и отнять у нее «печатный станок». И, как только он заговорил об этом вслух, его судьба была предопределена: финансовый мир стал продвигать кандидата от Демократической партии.

Байден теперь уже окончательно и бесповоротно стал главой США. Но «шеей» («куда хочу – туда верчу») этого главы является Демократическая партия – некий конгломерат политических движений, как правило, леволиберального толка. А что это значит?

Еще раз напомню: либерализм – это левая идея. Сущность либерализма – в невмешательстве государства в дела хозяйствующих субъектов. По мысли либералов, государство не управляет, а лишь регулирует – «государство не более, чем ночной сторож». Более того, именно в их среде выкристаллизовывалась идея о «постепенном отмирании государства, как такового». В этом отношении сходятся все левые: от Ленина и Троцкого до «расправившей плечи» Айн Рэнд.

А тут весьма вовремя подоспела книга немецкого экономиста, основателя и бессменного президента Всемирного экономического форума в Давосе с 1971 года, создателя сообщества «Global Shapers Community» Клауса Швабба «Covid-19: великая перезагрузка».

«Неспособность правительств национальных государств побороться с глубоко укоренившимися болезнями наших обществ и экономик упрочит риск — как это было на протяжении всей истории — что рецидив болезни повлечет за собой сильные потрясения, конфликты и даже революции. Наш долг — взять быка за рога. Пандемия дает нам этот шанс: это узкое окно возможностей для размышлений, решений и перезагрузки нашего мира. Если демократия и глобализация будут расширяться, то национальному государству места не останется. Все будут решать никому не подотчетные группы экспертов, и не только по части медицины. А за ними должны стоять глобальные корпорации с социальной ответственностью...», – пишет либеральный экономист.

То есть, на смену традиционным государствам придет система, где глобальные корпорации, помимо чисто экономической деятельности, активно вмешиваются в политику и общественные вопросы в соответствии с собственными интересами.

«Если демократия и глобализация будут расширяться, то национальному государству места не останется», – открыто заявляет Клаус Швабб.

Таким образом, грядущему дефолту долларовой системы уже найдено идеологическое обоснование. Государством США можно будет пожертвовать во имя транснациональных компаний («глобальных корпораций с социальной ответственностью»). Например, частной корпорации Федеральной резервной системе США.

Или того, что останется на месте сегодняшних США. Техас уже планирует выйти. А если это не шутка? Преобразование федерации Соединенных Штатов в конфедерацию дает возможность запустить фактор «форс-мажорных обстоятельств», ввести новый дизайн долларовых купюр, а на оставшуюся макулатуру поставить штамп «Не для хождения на территории Конфедерации независимых штатов Америки». Внешний долг будет автоматически аннулирован.

Те, кто захочет остаться в «долларовой зоне», будут вынуждены согласиться на условия ФРС и объединенного правительства конфедерации. То есть, уничтожить все барьеры на пути бизнеса транснациональных корпораций. В первую очередь – финансовых. Которым «развивающиеся страны» должны будут делегировать свои государственные функции. Инструментом давления выступят новые экономические санкции в отношении «тоталитарных» и «авторитарных» режимов.

Нечто подобное (правда, без санкций) мы наблюдали в 1993 году, когда нас неделикатно выпихнули из единого рублевого пространства бывшего СССР. Но в то время мы нашли в себе силы выстоять.

Что нам поможет выстоять сейчас, если этот сценарий окажется наиболее вероятным? Только дальнейшая интеграция в рамках Евразийского экономического союза. До сих пор каждая страна-член ЕАЭС боролась с экономическими проблемами, исходя из собственных резервов и возможностей. Теперь пришла пора синхронизировать общие усилия, перейти от двусторонних к многополярным отношениям. Но на рациональной и прагматичной основе. Углубление региональной интеграции и промышленная кооперация, совместная экспансия на рынки третьих стран, формирование общего союзного образовательного, научного и культурного пространства должны стать главным вектором нашего развития.

Примечательно, что именно об этом говорил в своем недавнем заявлении, обращенном к главам государств Евразийского экономического союза, Президент Республики Казахстан Касым-Жомарт Токаев.

«Сохраняющаяся нестабильность мировой экономики и финансовых рынков усугубляется негативным влиянием пандемии коронавируса. Она обнажила многочисленные проблемы в международных отношениях, привела к переосмыслению устоявшихся моделей, принципов и инструментов экономического взаимодействия. В таких условиях мы, как Союз, должны ориентироваться на долгосрочные приоритеты: сохранение устойчивости экономических и социальных систем, повышение благосостояния граждан и обеспечение прогресса ЕАЭС и его государств-членов. Эффективная и полноценная реализация Стратегических направлений развития евразийской экономической интеграции до 2025 года, безусловно, будет способствовать достижению данных целей», – считает Глава государства.

Мир уже никогда не будет прежним. Но только от нас зависит, каким станет мир будущего.

Наверх